четверг, 23 июня 2011 г.

СВЕЧА ИЛИ КАДИЛО?





Дискуссия эта – живая, интересная – возникла так стихийно, так неожиданно. Её, и в самом деле, ничто не предвещало. Потому как речь-то шла совсем об ином. И именно о русском языке как Евангелии. А вот надо же – куда занесло. А впрочем…


Случилось это во время одной из бесед, посвященных чистоте русского языка, на сей раз с учащимися православной гимназии, расположенной на территории одного из мужских монастырей. Помню, как рассказывал своим слушателям о давнем посещении Свято-Никольского женского монастыря в Арзамасе, где одна из монахинь и произнесла тогда фразу о том, что сигарета – эта свеча, возженная нечистому. И хотя главная цель моя состояла совсем в ином, а именно в рассказе о чудотворном образе Богородицы, почему-то именно это стало предметом интересных рассуждений моих юных слушателей, как-то по-особенному взволновало их.

Вообще, от внимательного человека не может укрыться, что в последние времена тема курения, разница мнений о неё в Православном мире приобретает иное звучание. И находятся даже широко известные в церковном мире люди, которые решаются высказывать мнение, которое многим наверняка покажется шокирующим. Нет, они вовсе не защищают курение, этого, слава Богу, в нашем Православном мире пока еще нет. Но вот один известный профессор Московской Духовной Академии в одной из своих многочисленных книг рассуждает о том, что в дореволюционное время в этом учебном заведении его коллеги получали жалованье по двум ведомостям, одна из которых как раз и предусматривала их расходы на табак. Более того, здесь же он не преминул поведать нам о том, что в те далекие времена отсутствие табачного запаха могло насторожить более, нежели его отсутствие. И именно по той причине, что некурящего могли заподозрить в худшем грехе, а именно в принадлежности к староверам. Вот так.

Не хотел бы шокировать моего доброго читателя, но автору этих строк приходилось встречать не только добрых христиан и христианок (значительная часть которых работала и продолжает работать в приходах) подверженных этому пристрастию, но даже и священников (!?) Более того, одна из заядлых курильщиц как-то призналась в том, что сама она, возможно, и смогла бы в конце концов перебороть, собравшись в кулачок, эту вредную привычку. Да вот «батюшка не благославляет». Причем, по той небезынтересной причине, что поборов вредную привычку, она может возгордиться, что есть грех гораздо более тяжкий. А так, покуривает, правда, но при этом неизменно корит себя, уничижает, «смиряет». Что видится ее духовнику гораздо более полезным для бессмертной души его духовного чада.

Несколько лет назад, если помните, привозили к нам для поклонения святые мощи Великомученика и Победоносца Георгия. Так вот, сопровождавшие их греческие монахи в числе условий, которые были выдвинуты их стороной, указали также обязательное наличие специальной комнаты для… курения. Когда же кто-то из наших священносужителей попытался высказать дорогим гостям своё недоумение, то они, не растерявшись, указали ответно на шокирующее их пристрастие иных наших батюшек (чего греха таить?) к спиртному. И то, к чему мы с вами относимся довольно снисходтельно, почитается у них, как оказалось, большим грехом. Так-то. Воистину, в чужой монастырь, да ещё и со своим уставом…

Поверьте, автор этих строк более всего хотел бы воздержаться от осуждения кого бы то ни было. В том числе и по той причине, что в юности его, как и многих других, это пристрастие, увы, также не обошло стороной. Так вот, если вам интересно, то главным мотивом, побудившим меня бросить курение, было внутреннее, если можно так выразиться, возмущение – да-да, именно возмущение – этой унизительной зависимостью сильного и здорового тогда мужчины от щепоти табака, обернутой в клочок тонкой бумаги. Что это было, - гордыня? Если так, то простите великодушно. Ведь случилось это со мной за два десятилетия до принятия Таинства Святого Крещения. Так что, о таких понятиях, как гордыня, признаться, и понятия не имел. А просто взял, да и бросил. И слава Богу!

Вернёмся же в аудиторию, откуда всё и началось. Тогда некоторые мои слушатели подивились сравнению зажжённой сигареты со свечой, которую курильщики, как полагают некоторые верующие, всякий раз возжигают нечистому. А почему свеча, - недоумевали они, - разве не кадило? Признаться, я и не ожидал такого внезапного поворота темы. А потому предложил тогда сообща порассуждать на эту тему. И в самом деле: свеча или кадило? Не хочу, терпеливый мой читатель, пересказывать все перипетии того интересного разговора, а только скажу, что к его финалу все мы, похоже, утвердились в мысли о том, что всё-таки свеча, слишком уж много схожего. Итак, начнём с самого начала. Вспомним, как мы, придя в Божий храм и купив свечу, не возжигаем её тотчас же, а вначале покрутим немного в пальцах, чтобы потом, когда уйдем из церкви, ещё некоторое время, пусть недолгое, можно было обонять этот дивный, ни с чем не сравнимый аромат. И обязательно понюхаем. Редко кто откажет себе в удовольствии вдохнуть чистого духа далеко отстоящего отсюда пчелиного медового рая с его душистым воском. А уже потом, подойдя к иконе или канону, благоговейно её поджигаем.

Давняя истина, что сатана – это обезьяна Бога, потому как все пыжится подражать Создателю, а в результате извечное убогое кривлянье, сходное с мартышечьими ужимками. Вот и курильщик, вытянув сигарету из пачки, не закурит её тот час же, а вначале обязательно покатает в пожелтевших пальцах, помнёт, понюхает, а уж потом чиркнет зажигалкой. Да и сами сигареты, плотно уложенные в коробок, разве не очевидна их тщета быть похожими на ровные пачечки благовонных свечек, что лежат, дожидаясь каждая своей благословенной минутки, на прилавке свечного ящика.

Признаемся, разве ж, поставив свечу празднику или любимому святому, мы тотчас же поворачиваемся и отходим от этого места? Уверен, что нет. Это ведь так красиво, так завораживающе – горящая свеча. Пусть несколько мгновений, но так и тянет полюбоваться этим крохотным дивом. А если в храме сейчас немноголюдно, нет «дежурной бабушки» у подсвечника, то так и простоять всю службу, у зажжённой тобою свечки, что пусть немного, но помогает, наверное, тебе сегодня молиться.

Вот и курильщик, закурив очередную сигарету, будет время от времени заворожено поглядывать на мерцающий огонёк на её кончике...

Когда же уйдем их храма, унесём с собою не только не поддающиеся никакому описанию душевные переживания, но и тот волшебный запах, которым так щедро одарила нас благословенная свечка. Унесём на руках, волосах, одежде. И уже придя домой, долго ещё будем едва заметно благоухать, нежно оттесняя требовательные запахи этого мира лёгким чистым дыханием мира иного.

В котором нет ни надсадного кашля, ни пожелтевших зубов, ни затемнения легких. И где лишь божественный несравненный аромат, а не удушливый смрад.

Ирзабеков Фазиль Давуд оглы, 
в Святом Крещении Василий