среда, 25 мая 2011 г.

АЗЫ ДУХОВНОЙ ГРАМОТНОСТИ. О вечности




Занятие пятое. В какое бессмертие мы верим?
Без идеи бессмертия души нет, не может быть и истинной веры.
Мало того, ложное понимание вечности и вечной жизни отравляет и искажает даже эту, нынешнюю, земную жизнь. Посему весь дальнейший разговор о том, что есть душа, должен быть упрежден хотя бы кратким обзором наиболее распространенных представлений о бессмертии: от низшего из них – материалистического, до высшего – христианского. Вообще, если задуматься, в мире нет ни одной цельной мировоззренческой платформы, которая бы совершенно отрицала вечную жизнь.
Вопреки расхожим мнениям, не отрицает ее и атеистический материализм – он лишь понимает ее по-своему. (Не зря же атеизм собираются даже включить в справочники «Религии мира» как особую религию, 90 процентов которой строится на чистой вере). Согласно материалистическим представлениям, душа (и личность) как некое отправление или гармония организма уничтожается вместе с самим организмом; однако с распадом тела последнее не исчезает бесследно, а сохраняется в природе – входит в другие тела и образует новые формы жизни. Вот, дескать, где бессмертие человека. На это мы отвечаем: ведь вы говорите только о бессмертии стихий и сил природы. Причем здесь человек и его душа? Такое бессмертие – бессмертие «обмена веществ» есть грубая насмешка над действительно бессмертным человеком. Вспомним у Шекспира в «Гамлете»:
Кто поселял в народах страх,
Пред кем дышать едва лишь смели, -
Великий Цезарь – ныне прах,
И им замазывают щели!
Второй тип бессмертия (вернее, его трактовку) предлагает пантеизм. Поскольку здесь душа представляет собой проявление некоей абсолютной субстанции - безликого Бога, то она и должна по смерти вернуться в эту субстанцию, навсегда теряя свою самобытность и личность. Что-то вроде морской волны: вот она показывается из ровной глади воды, вот обретает форму, и, наконец, исчезает. Согласимся: от материализма это мало чем отличается. Та же вечность, но не для души человеческой с ее уникальными личными чертами и опытом, а для инертного и равнодушного Абсолюта. Лучше других пантеизм описан у Шиллера:
«Смерть страшна для тебя? Ты хочешь быть вечно бессмертным?
В целом живи: ты умрешь, - целое ж все будет жить.
Третья разновидность мнимого бессмертия это так называемое бессмертие историческое. Суть этого подхода, весьма распространенного и живучего как в бытовом, так и в философском сознании наших дней, предельно проста: мы живем в добрых делах, совершаемых нами при жизни. И опять: перед нами некая фигуральная идея, уводящая в сторону от собственно бессмертия (то есть жизни за гробом) души. В самом деле, не исчерпывается ведь наша личная жизнь некими «делами», оставляемыми нами потомкам. А как быть с другими делами, совершенными нами? Куда они деваются – в небытие? Или как быть с теми добрыми, но скромными людьми, о которых практически не остается памяти (или тех же потомков – всяко бывает)? Наконец, в исторических хрониках на первых ролях блистают вовсе не святые и подвижники, а в основном тираны и деспоты.
Четвертый вид вымышленного бессмертия – так называемое родовое бессмертие. Вкратце, это утверждение о том, что целью существования каждого поколения является порождение следующего поколения. «Я живу только ради своих детей!» - эту фразу слышишь на каждом углу. Но тогда, рассуждая логически, мы должны признать, что жизнь каждого поколения (и отдельного человека), как таковая, абсолютно бессмысленна, ибо смысл ее – не в ней самой, а в чем-то или ком-то еще. Или иначе: идея вечной жизни в данной постановке вопроса, скорее, предстает идеей вечной смерти: чтобы дать жизнь, надо умереть. Таково оно – мнимое родовое бессмертие.
Нетрудно заметить, что все вышеназванные системные представления о бессмертии, пронизывающие и пропитывающие человеческую культуру с древнейших времен, сходятся в одной точке – они отрицают и стирают личность человека после его смерти. «Между тем, - писал Е. Тихомиров, - человеку, как единственному в природе личному существу, должно принадлежать и бессмертие личное, а не такое, какое принадлежит всем прочим предметам и тварям природы». Да, со смертью животного, не обладающего личным сознанием, закономерно умирает и душа его; каждая особь флоры и фауны существует лишь для выживания своего рода, и его роль легко может быть восполнена другой, соседней особью. Но человек – не животное, ибо в нем есть нечто от Духа Господня. Ни одна суверенная человеческая личность не может механически заместить собою другой суверенной личности, так как в каждой из них содержится целый духовный мир – неповторимый и во многом непостижимый даже для себя самой. Этот мир существует не только для других личностей, но и для себя – как таковой. Мы - живые, сознающие и познающие клетки трансцендентного тела Христова, духовные атомы, подобия Божии!
Итак, по разлучении с телом душа не гибнет, но продолжает свое существование как существо личное, самосознающее, разумно-нравственное, с сохранением памяти о прожитой земной жизни. Человека ожидает не вечная смерть, но вечная жизнь. В другой форме – это правда, но без утраты коренных основ бытия человека: способности к познанию и личности.
Таков онтологический и гносеологический корень всей христианской антропологии, всего Православия как религии Спасения.

Александр Нотин